Велька поставила Вольхе ультиматум: клятвенно пообещай, что на этой неделе не будешь работать. Никаких упырей, вурдалаков и прочей нечисти, от которых у маг-практиков уже тошнит. Вольха клянётся — отпуск откладывали три года, солёная вода нужна самой, а не кадке с огурцами. Работа постучалась в дверь уже следующим вечером в облике рыбацкого старосты с корзинкой творога и звоном денег. Инкуб завёлся в посёлке, девки сходят с ума, свадьбы срываются, а у рыбаков единственный знахарь на сто верст. Велька захлопывает дверь, но ночью Вольха просыпается от зуда, который ни жажда, ни открытое окно не берут. Она лезет через окно с мечом и амулетами, а на лавке сидит он — глаза омута и канонический инструмент соблазнения.

Инкуб уходит несолоно хлебавши, но возвращается к её кобыле Смолке. Вольха таращится с отвисшей челюстью, пока лошадь стоит враскорячку с видом «не знаю, что это было, но было хорошоооо». Утром подруга ловит предательницу на попытке сбежать в посёлок под благовидным предлогом — люди же страдают, и творожка хочется. Велька тащит её к потерпевшим, и те оказываются хором поющими одержимыми, готовыми выдрать патлы любой, кто посягнёт на их инкубушку. Дочь старосты доит козу и вяло признаётся, что жених — богатый, но старый, толстый и лысый, хотя отец считает его видным и уважаемым. Велька начинает думать о зелье отворотном, а Вольха замечает у ограды свежий стебелёк конского щавеля и высохшую ромашку....