Константин вернулся из чужого мира, но дома его ждал новый капкан. Император отстранил его от дел после разгрома Бранденбурга, и теперь графа отправляют в захолустное поместье подальше от столичных глаз. Сам он готов был смеяться над этой ссылкой, но магия подвела в самый неудобный момент — матрица тлела, словно затухающий костёр, и никто не знал, вернётся ли прежняя сила. А герцог Прусский уже назначил его наследником своего престола, привязав к чужим планам на будущее. Дочери улетели к родителям жены, друзья остались в Столице, и вот он стоит на берегу Волхова, глядя на остров, откуда доносится чей-то тоскливый вой.

Константин привык решать чужие проблемы, но собственные давили иначе. Он не умеет сидеть сложа руки — ни в магии, ни в делах, ни в отношениях. Эта неуёмность вытащила его из ниоткуда, заставила поднять руку на курфюрста, втянула в войну, которая едва не стала его последней. Теперь же она же толкает его к заброшенному винному заводу, к рухляди управляющего, к острову, куда гвардейцы не суются после того, как полегла целая рота. Он умеет договариваться с Императором и утешать плачущих герцогинь, но с собой договориться не в силах — остановиться, передохнуть, дать магии восстановиться. Вместо этого он нанимает сторожа, разглядывает плесень на потолках и уже строит планы, как превратить гнилые бочки в доход....